Портрет специалиста
e-Learning: Роман Мандрик

Да, я очень увлекался конструкторами и вообще любил собирать из разных деталей что-то новое. В конструкторах часто были готовые схемы, а я делал что-то своё. Это инженерное увлечение до сих пор помогает мне в бизнесе. Потом было радиолюбительство: пайка, электронные компоненты. Это ещё до появления компьютеров.

Когда появились первые ZX Spectrum, начались игры и программирование. Мир компьютеров настолько меня поразил и увлёк, что с ним оказалась связана вся моя жизнь. Я создаю IT-компании, продукты и услуги, так что детское увлечение напрямую повлияло на мой путь. Я застал становление компьютеров с нуля: от примитивных приставок к телевизору с кассетным магнитофоном и 48 килобайтами памяти без разделения на жёсткий диск до появления интернета. Сейчас похожий вайб у меня вызывает ИИ как новая волна.

По найму я никогда не работал. Моим первым проектом было производство фотореле в Туле. У меня был небольшой сборочный цех на шесть человек, где мы создавали приборы для аналоговой фотопечати. Тогда в фотосалонах через фотоувеличитель нужно было точно отмерять время экспонирования света через фотоплёнку на фотобумагу. Я полностью спроектировал прибор, запустил производство и упёрся в то, что не могу его продать. Дома на камине у меня до сих пор стоит фоторамка с этим прибором как напоминание о первом предпринимательском опыте и фейле. Я долго из-за него переживал.

Потом было digital-агентство КСАН. Мы начинали с разработки сайтов, затем переключились на мультимедийные презентации и со временем мутировали в полноценное digital-агентство. Входили в топ-3 по креативности в России, собирали награды, о нас писали «Ведомости». При этом огромных денег мы не зарабатывали. Внутри сложилась специфическая субкультура семейно-эзотерического плана, и все деньги уходили скорее на её содержание, чем на доход акционеров. Мы пытались создать что-то вроде холократии, но довольно неумело. Все были очень молодыми и, можно сказать, с промытыми мозгами. Тем не менее мы сделали много крутых проектов и приложили руку к созданию рынка вирусного маркетинга в России. Были одними из тех, кто его сильно раскачал.

Со временем реклама мне опостылела: ты постоянно продаёшь чужой товар, в который сам не всегда веришь, а основные инструменты здесь — манипуляция вниманием и смыслами. Я сильно выгорел из-за отсутствия осмысленности в своей работе и ощущения, что часто скорее врежу́ людям, чем приношу пользу, потому что продаю им какую-то лажу. На этом кризисе я вышел из бизнеса, оставил его партнёрам и стал искать другое применение своим силам.

Всё произошло случайно. Моя знакомая, которая работала у меня помощницей, попросила помочь подружкам — по их словам, они разрабатывали сайт. Я пришёл и увидел, что это не сайт, а курс. Это был 2010 год, и меня поразило, насколько корпоративный e-Learning отставал технологически, визуально и с точки зрения UX. По возможностям и визуальному языку среда отставала лет на десять. Вокруг уже были крутые флеш-сайты, анимация и классные UX-технологии, а здесь, блин, текст и какой-то голимый Power Point. Я понял, что этот рынок можно задизраптить — принести туда рекламные технологии и возможности современного веба.

Так мы стали одними из топовых разработчиков электронных курсов в России, приложили руку к созданию рынка и воспитали много людей. У кого-то теперь своё агентство, кто-то работает в крупных компаниях. Мы стали фабрикой смыслов, опыта и примеров того, как можно делать современные курсы. Я этому нигде не учился, а переносил в отстающую индустрию лучшие практики из другой сферы. Мы активно продвигали вовлекающее обучение и делали больше всего таких проектов в России. Это не инструкция с сухим текстом и картинкой, а обучение, которое создаёт добровольную мотивацию и высокий эмоциональный тонус, чтобы человеку было интересно учиться. Edutainment-подход, симуляции. Думаю, многие нас копировали, и некоторые компании до сих пор продолжают этим заниматься.

Да, это было обучение действием, active learning — не чтение текстов и прохождение тестов, а симуляции и игровые среды, в которых человек действует и через это учится. Есть метод деятельностного обучения, его называют active learning или action learning. Мы были его воплотителями в цифровой среде, и это стало нашим главным отличием. Кроме того, мы были самыми дорогими и сильными по качеству, хотя не всегда выполняли проекты в срок. Брались за очень сложные задачи, которых в России до нас никто не решал. Если средний чек на заказной курс в 2012—2013 годах составлял 300−400 тысяч рублей, то у нас всё начиналось от 3 миллионов, а были проекты за 15 и 20 миллионов. Это было немыслимо: одним проектом мы иногда делали столько выручки, сколько другие компании за год. Мы замахивались на масштабные проекты с большим количеством видео. Некоторые были похожи на полноценные фильмы. Ради съёмок мы однажды даже перекрывали Краснодар. Наш подход состоял в том, чтобы делать очень круто, добиваться больших результатов и использовать все доступные форматы: 3D, интерактивное кино, разнообразные симуляции. Сейчас этим никого не удивишь, но тогда это была революция в индустрии.

В 2014 году после Крыма рынок развернулся в сторону экономии. Большие мультимедийные проекты заказывали всё реже, а потом перестали совсем. Это больно по нам ударило, компания пережила серьёзный кризис и много увольнений. До сих пор вспоминаю тот год как очень травматичный. Кризис заставил меня задуматься о том, что наша бизнес-модель неустойчива и сильно зависит от конъюнктуры. Нужны были подписная модель и собственный продукт.

Тогда у меня появилась идея сделать что-то вроде Тильды, которая тоже только появилась, но для образования — простой и лёгкий инструмент. Идея вызревала до 2018 года, когда превратилась в продукт. Триггером стал чемпионат мира по футболу. Мы выиграли тендер на обучение 40 тысяч волонтёров. Нужно было обучать молодых людей со всего мира не на компьютерах, а на телефонах. Классический SCORM нормально на смартфоне не открывался, и никакой LMS у волонтёров не было. В итоге мы колхозили и писали собственный продукт под мероприятие. После проекта глобальный оргкомитет FIFA назвал его лучшим обучением волонтёров за всю историю чемпионатов. Мы охренели! У меня до сих пор где-то дома валяется грамота с этими словами. Отличный результат получился именно благодаря формату: быстрое и лёгкое микрообучение на смартфоне. Мы поняли, что здесь есть тема и продукт нужно упаковывать. Так появился Skill Cup. Затем мы стали активно набирать клиентов. Сейчас у Skill Cup, по-моему, миллион пользователей. Это сотрудники компаний, которые используют платформу для быстрого микрообучения.

Сейчас я совсем не участвую в операционном управлении Skill Cup, уже больше года там работает команда. Я больше про запуск новых бизнесов, чем про управление текущими. От управления я немного выгорел, да и не моя это тема. Кроме того, я устал от LMS и e-Learning. Рынок относительно небольшой, а мне хочется большего рычага для своих усилий.

Появление ИИ я не мог пропустить. Это фундаментальный сдвиг в технологическом укладе, жизни и работе людей. Сначала появились компьютеры, потом интернет и смартфоны, теперь ИИ. Это сдвиг того же масштаба, и мне он до колик интересен. Я вожусь с ИИ до ночи, а с точки зрения предпринимателя такое тем более нельзя пропускать. Когда стало ясно, что тема всерьёз, я начал думать, что делать. У меня как раз освободилось время благодаря тому, что Skill Cup уже едет самостоятельно. Новую тему я нашёл вместе с Володей Казаковым. Он мой старый товарищ, партнёр и первый клиент Active Learning, мы знакомы уже 16 лет. Володя занимался ИИ ещё до появления ChatGPT, показывал мне и рассказывал, что делает. Всё это было очень любопытно и меня заразило. Когда начался хайп и стало понятно, что ИИ пришёл всерьёз, мы встретились за кофе и решили делать компанию. У Володи к тому моменту появилось желание завершить корпоративную карьеру и строить что-то своё, но предпринимательского опыта не было. У меня, наоборот, такого опыта много. Вдвоём риски ниже, к тому же у нас хороший ценностный мэтч, поэтому мы решили работать вместе. С активного старта прошло примерно полтора года. Формально больше, но сначала мы занимались этим скорее как хобби.

Теперь мы заметный игрок на рынке обучения и внедрения ИИ в крупном бизнесе. Наша специализация — очень крупные компании и верхний сегмент среднего бизнеса. Среди клиентов ВТБ, Газпромбанк, Спортмастер, Билайн, МТС и другие. Мы умеем прагматично приземлять ИИ в бизнес-процессы: работать с чейндж-менеджментом, обучать топ-менеджеров, внедрять технологии в массы и консультировать. Дела идут хорошо, мы также разрабатываем собственные продукты. Пока они под грифом секретно, но скоро увидят рынок, а мы проверим, насколько они летят, и попробуем что-то нащупать. Ближайшие десять лет мы собираемся заниматься искусственным интеллектом в разных формах и предлагать компаниям разные решения. Мы всё-таки B2B-ребята.

Это немного личная история. Меня всегда бесило, что обучение скучное. Лена Тихомирова считает, что обучение должно приносить боль. В каком-то смысле я с ней согласен, но всё равно возникает вопрос — зачем?

Моя школьная учительница по физике умела сделать так, что на её уроках всегда была стопроцентная посещаемость. К ней даже сбегали ученики из соседних классов, потому что было очень интересно. Значит, так можно. Почему нельзя сделать так же в электронном обучении? Скучное обучение противоречит природе человека. Нам свойственно играть и рассказывать истории, это древние механизмы. Доисторические люди рассказывали истории у костра и учились друг у друга, и с детства мы играем. Глупо этого не видеть и не использовать. Для меня это было протестом — почему мы насилуем людей унылым обучением?

Я стал смотреть, где умеют делать нескучно, и вместе с командой заимствовал приёмы из игр и кино. Отсюда возникла геймификация. Мы были одними из первых, кто привёз этот термин в Россию ещё в далёкие десятые годы. Я учился драматургии у ныне покойного Александра Митты, известного режиссёра и автора книги «Кино между адом и раем». Это лучшая книга по драматургии из тех, что я знаю, она очень хорошо написана именно для российской ментальности. Все эти методы мы активно тестировали и применяли в курсах. Так, путём проб, ошибок и ощущения, что по-другому делать не надо, у нас всё и получилось.

Я просто СДВГ-шник, мне скучно сидеть на одном месте. Я создатель, люблю созидать и делать это вместе с кем-то. Два тезиса, которые характеризуют мою жизнь, — созидание и сотворчество. Люблю делать классные штуки с классными ребятами, потому что это приносит результат, пользу и просто кайф. Выше по силе для меня только отношения с близкими людьми и любимой женщиной. Это другой тип кайфа, но по степени сопоставимый. Совместное творчество, поиск решений и преодоление препятствий дают мощную радость. Поэтому мне хочется этим заниматься, и, конечно, хочется построить бизнес и заработать денег. Всё это вместе и есть тот самый икигай — пересечение того, что мне нравится, что нужно людям и что я умею. Когда в институте я сходил на собеседование в PWC, то сразу понял, что не хочу в кубикл, а хочу свободы. Я свободолюбивый человек, мне хочется творить без ограничений. Этим я и занимаюсь.

У меня есть ролевые модели, с некоторыми я даже взаимодействовал как с менторами. Первый, кто приходит в голову, — Сергей Рыжиков, основатель Битрикса. Мне очень импонирует, какой он, что делает, какую классную компанию построил и как не останавливается. Это прям класс. До кого-то мне удалось дотянуться и пообщаться лично, кто-то остался символом и иконой. Стив Джобс, конечно, ван лав с точки зрения того, что и как он сделал. Это мощно. Я следил за его продуктами и до сих пор пересматриваю презентации. По дороге у меня были партнёры, которым я очень благодарен. С кем-то мы поругались, а потом помирились. Но все являются моими учителями.

Это все ситуации, где возникал кризис и начиналась молотилка. В 2014 году нас сильно потрепало, и мы чудом выгребли. Это была большая школа того, что вообще может происходить. 2022-й тоже выдался весёлым годом. У нас был большой B2C-бизнес на Skill Cup, который схлопнулся за полтора месяца. Было дико больно, пришлось спасать компанию. Мы выгребли и вернулись в B2B, но это тоже стало большой школой проживания сложного времени. Именно такие ситуации формируют характер. Потом думаешь, как жить дальше в этих условиях, и понимаешь, что всё это можно пережить. В моменте они очень неприятные, но именно они дают больше всего ресурса, чтобы потом что-то строить.

В основном энергию мне дают люди. Когда чувствую, что застрял, начинаю писать тем, кто делает что-то похожее, добился кратно больших результатов или совершил известный мне прорыв. Встречаюсь с ними, общаюсь и пытаюсь считать эту матрицу, почувствовать их вайб. Не столько понять, что именно они делали, потому что у каждого своя ситуация и чужие советы часто не работают, сколько ощутить их энергию и взгляд на устройство мира. Ещё помогают психологические тренинги и терапия. Всё у нас в голове, поэтому, чтобы перейти к новому, нужно немного почелленджить старое и увидеть свои тёмные пятна. Для этого нужен внешний взгляд специалиста. Каждый выбирает то, что подходит именно ему. И, конечно, близкие люди. Любимый человек очень поддерживает и даёт мощную энергию. Я благодарю свою супругу Татьяну и хочу, чтобы она была упомянута здесь как мой вдохновитель и муза.

Совет банальный — не ссать, идти и делать. Все ошибаются и огребают. Меня спасает осознание, что мы все одинаково закончим в гробу, хотя люди боятся это признать и тема смерти стигматизирована. Когда это понимаешь, то думаешь, а что терять? Всё равно закончим одинаково. Какие там риски? Ну потеряешь деньги или компанию — построишь новую. В этом и прикол! Это игра, в которую интересно играть.